Переговорная
ИВАН ЛАРИОНОВ — ЭКСПЕРТ ОШИБОК И ПОРАЖЕНИЙ?
Выставка современного искусства Street Vision стала уже, пожалуй, культовым мероприятием для томской молодёжи. Иван Ларионов — имя, стоящее самым первым в ряду ассоциаций, которые оно вызывает. Что такое Street vision, почему проект — не то, что кажется, а также о самой настоящей вере в себя и свои силы, читай дальше.
— Я знаю, что ты бросил универ за полгода до окончания, это правда?
— Почти, на четвёртом курсе. Ещё год оставался.

— Год — не так уж и много. Почему бросил?
— Просто невмоготу стало. Мне не нравилось учиться, я учился не там, где хотел. Однажды мы с одногруппником сходили на ярмарку вакансий, и нам прямо сказали, что наша специальность вообще не востребована, на работу можно попасть только по блату. Я мог бы уйти раньше, но ещё были всякие стереотипы, которые мне мешали принять подобное решение раньше.

Согласен, что можно было доучиться, но я ушёл. Я не делал ничего для того, чтобы остаться. Забил, можно так сказать. Тусовался, делали рэп с пацанами. Записывались на студии, выступали, ездили по соседним городам с NDS Flava. Это было гораздо интересней, чем ходить в универ и всё равно пропускать пары. Однако я не перестал учиться. Я бросил университет, но не образование.

Читаю разное. Последняя книга, которую я читал, была посвящена эстетике. Я её нашёл в библиотеке, там стоял шкафчик с бесплатными книгами. «Эстетическое воспитание» называется.

Я активно изучаю географию, историю. В школе я явно не ценил все эти знания. Все эти уроки школьные мне и моим одноклассникам казались какой-то ерундой. Типа, знаешь, никогда не пригодится физика, никогда не пригодится химия. А сейчас я очень сожалею, что плохо учился в школе.

Возвращаясь к тому, что ты говорил раньше. Я знаю, что ещё с подросткового, с раннего возраста, может с 14 лет ты слушаешь хип-хоп.
— Вообще с десяти лет.

— Очень в раннем возрасте ты связал свою жизнь с этим движением. Можно сказать, что ты до сих пор с ним?
— Скорее да, чем нет. Мы выросли и всё такое, но для меня выбор этой субкультуры на всю жизнь. И все ценности этой субкультуры до сих пор для меня важны. Они внутри меня были, есть и, наверное, будут. Хотя сейчас я заметно меньше слушаю хип-хоп, больше электронную музыку.

— Ну а родители как к этому отнеслись?
— Ну эта субкультура никогда не была какой-то антисоциальной. Никакого протеста или чего-то такого. Я рисовал, как умел, граффити, мы катались на скейте и почитывали рэп. Ничего плохого в этом не было. Единственное, отец меня подкалывал, что майки огромные, широкие штаны… Ну знаешь, как это бывает.
Кто твой любимый рэпер? Ты хотел бы видеть его у себя на каком-нибудь мероприятии?
— «Красное дерево», Михаил Краснодеревщик. «Красное дерево» — это группа такая, она создавалась, когда было два человека: Михаил и его дедушка. Дедушка умер и осталась группа. Это вот мой любимый рэпер. Ещё есть 5 плюх, тоже мой любимый рэпер. Из молодых мне нравится Хаски. А из американских мне нравится... Да знаешь, там столько крутых чуваков. В разное время мне нравятся разные люди нравятся. DMX, наверное.

— Раз уж мы заговорили о рэпе, скажи, как ты относишься к новой школе русского рэпа?
— Слушай, ну мне не нравится. Меня прикалывает, но мне не нравится. Вообще, эта тема нормальная, развивается, как должна развиваться. Виляет из стороны в сторону. Но в мое время читали рэп в основном о том, что реально происходит. Отвечали за свои слова. Нельзя было сказать, я там еду в магазин Gucci в Санкт-Петербурге и тому подобное.

Я считаю, что артист несёт ответственность за свои слова. Неокрепшие умы могут воспринимать это слишком серьезно. Это, в целом, может навредить обществу. Наверное, звучит так, как будто какой-то старый чувак говорит.

Новая школа… Классно, что она есть. Мне нравится стиль, того же PHARAOHа «Дико, например». Сам бит, сам клип, очень круто читает, но если так послушать, то фигня какая-то.

Есть масса примеров русского рэпа старого, где, конечно, тоже было много провокационного. Форма подачи там была интересней. Вообще раньше рэп делали какой-то более ответственный, что ли. Может быть, они были не такие прошаренные, как сейчас, может, они были даже глуповатые, но пацаны были просто пацанами. Рэперы того поколения для меня были, как старшие братья, что ли, которые дадут советы, может быть, ответы на вопросы или какую-то порцию вдохновения, уверенности в себе, решительности. Ну а сейчас что? Бессмыслица какая-то, поменялось все.

— Вот ты заговорил про ответственность перед младшим поколением, и у меня есть такой вопрос: для многих томских ребят ты — образец для подражания. Как ты считаешь, ты подаёшь хороший пример? Чувствуешь ответственность какую-то?
— Я чувствую ответственность. Но на самом деле не очень этому рад. Я ведь тоже человек и иногда ошибаюсь. Я если и пример, то точно не самый хороший. Хотелось бы вообще не думать об этом, а просто жить, потому что эта мысль оказывает на меня психологическое давление. С другой стороны, она даёт мне какие-то рамки, хорошие рамки.

— Я знаю, что очень много молодых ребят помогают тебе и в организации Streer Vision, твоего главного, на мой взгляд, проекта. Хотелось бы поговорить и о нём. Вот, например, перед выставкой ты проводил конкурс, где твои подписчики в Instagram должны были адаптировать название Street Vision для России. Какие варианты ты считаешь наиболее интересными, и как бы ты сам перевел SV на русский?
— Вообще это название придумалось совершенно случайно и не было изначально названием мероприятия. Так назывался архив с фотками. Мы гуляли с друзьями, фоткались, и я назвал папку с фотками «Street Vision». Потом мы решили так назвать проект и всё.

Я бы хотел русское название, но один мужчина сказал, наоборот, если выходить куда-то дальше, то надо английское название. У меня самого порядка двадцати расшифровок, и их надо собрать вместе. Я просто хотел ещё тогда сделать свои варианты, но запарился их долго искать. Там взгляд, зрение… Как ещё интересно можно перевести слово «vision»? Иногда гуляешь, и вот, какое-то слово приходит и кажется круто. А потом забывается.

Street Vision проходит каждый год, и каждый по-своему особенный. Какой запомнился тебе больше всего?
— Все говорят, что самый классный это третий, по понятным причинам, но я не могу с этим согласиться. Могу сказать, какой мне меньше всего понравился. Это был Street Vision в прошлом году. Он не нашёл отклика в моей душе. Второй был очень крутой по атмосфере, тоже многие его помнят, это было сильно. И вот последний чем-то похож на второй, только масштаб больше.
Меня иногда зовут на разные форумы экспертом. Экспертом чего? Ошибок? Поражений? Прикольно, конечно, это всё.
— То есть тебе больше всего понравился второй?
— Нет. Я не могу вообще сказать, что это был второй, или третий, или четвёртый. Это как ответить на вопрос: «Кого ты больше любишь — маму или папу?». Они все мне по-своему дороги. Столько переживаний было.

Есть ещё такая тема, которую не видят люди. Они видят результат, а не процесс — что там бурлило, кипело, кто хлопал дверью, кто угрожал мне. Хочется сделать просто движуху, собрать там массу молодежи, потусить красиво и тут тебе угрожают, что убьют. Но ладно, я жив, и это хорошо. И это тоже очень интересный опыт.

— Многие ребята очень переживают, что их работы не принимают на выставку и не понимают, в чём причина. Почему для принятия работ на SV нет открытых критериев?
— Какие критерии? Я набираю несколько кураторов, которым я доверяю. Я вообще не вижу работы, которые присылают. Я уже вижу по факту то, что приняли. Так устроены выставки. Куратор сам набирает работы, это никак не надо объяснять, комментировать. Переживать, что тебя не выбрали, тоже не стоит. Ещё дело в том, что, может, на выставке этого и не видно, но, по идее, работа куратора заключается в том, что надо выбрать работы и их размесить, чтобы они не противоречили друг другу и так далее. Ребята, которые присылают работы, не знают ведь, какая тематика у других работ, может их работа просто не будет подходить по теме, будет неуместной.

— А есть что-то, что тебя раздражает в организации выставки?
— Как руководителю мне не нравится кому-то звонить и заставлять что-либо делать. Типа «Саша, почему ты не сделал то-то, срок уже?». Мне вообще не нравится ругаться и отчитывать кого-либо. Мне нравится, когда все слаженно работают, каждый знает своё дело и делает его, а мы не конфликтуем. Просто каждый старается, и мы делаем крутой продукт.

— А ты сталкивался с тем, что человек имеет личную неприязнь к тебе и из-за этого плохо относится к Street Vision?
— Конечно да, такое есть. Вот есть один чувак, который ко мне очень плохо относится и читает рэп. Я его треки не слушаю.

C другой стороны, я могу тебе точно сказать, когда появился Twitter и артисты, например, рэперы начали публиковать свои мысли и фотографии, мне кажется, даже большую часть из этих рэперов я перестал слушать, когда узнал, что они за люди. Например, чувак создает в голове образ какой-то очень крутой, а потом выкладывает фотку с котиком. И потом я не могу слушать его рэп и не представлять его с котёнком. Twitter и Instagram сокращают дистанцию между артистом и его слушателям, но иногда это имеет негативный эффект.

Есть ли такие вещи, которые ты каждый год хочешь реализовать на Street Vision, но у тебя этого не получается?
— Да, униформа у сотрудников, у охранников. В том году это было, но не в том объеме, в каком хотелось бы. Хотелось бы, чтобы у каждого из нас была униформа. Это первое, что мне хотелось. Второе — это проекционное шоу, делают на зданиях такие.

Мне бы очень хотелось, чтобы дальше было какое-то движение у участников. В том году мы обещали, что сделаем каталог работ, но не смогли. То есть, например, каталог работ художников, которые у нас выставлялись, чтобы потом его можно было разослать в соседние регионы и чтобы их могли приглашать.

Ещё можно было бы, например, из записей всех групп, которые были у нас, сделать какой-нибудь микстейп, сборник треков.

Мне хочется сделать так, чтобы молодые художники и музыканты быстрее двигались. Это больная тема, потому что в 2008-2009 году у нас в Томске было столько рэперов, один круче другого, реально крутые пацаны. Им не хватило продвижения, не хватило продюсера. Они сами по себе артисты и не должны этим всем заниматься. Курят там, тусуются. Им нужен был просто человек, который их продвинет. И сейчас всех их нет, мы видим другой рэп.

Думаю, всех очень интересует финансовая сторона Street Vision. Откуда вы берёте деньги на такой масштабный проект?
— Да собираем кто откуда. У нас есть своя команда, мы работаем, выгребаем вообще всё, кто-то закладывает своё имущество. Одна девочка в этом году вложила свои сбережения, которые на квартиру копила.

Кредиты никогда не брали, кто-то просто занимает, кто-то вкладывает свои деньги. Это делается ради того, чтобы праздник удался. Мне иногда самому не верится, но, бывает, люди малознакомые настолько верят в эту идею, что вкладывают немалые средства.

Половину денег мы отдаём заранее, а вторую половину денег после самого мероприятия. С людьми, которые представляют услуги аренды аппаратуры мы договариваемся, что мы оплатим после мероприятия, им идут деньги с билетов.

Многие говорят, что вот, мол, мы выиграли грант 1,3 миллиона, и куда он делся? Шутят, что я, наверное, уже машину себе купил. На самом деле всё намного сложнее, и мы из этих денег получили даже меньше половины, остальное осталось в организации, которая нас представляла, но эти детали мало кого интересуют. Это сложная тема.

На проекте можно же что-то рекламировать? За рекламу платят?
— У нас просто нет желания этим заниматься. Кто бы договаривался с рекламодателем, кто бы потом контролировал это всё? У нас не очень серьезная организация. А знаешь почему? Мы все просто любители, я не могу назвать себя каким-то профессионалом, хотя меня иногда зовут на разные форумы экспертом. Экспертом чего? Ошибок? Поражений? Прикольно, конечно, это всё.

У нас нет настоящей организации, компании. Просто небольшая группа людей. Мы работаем над Street Vision и другими проектами. Все ребята, кроме меня, имеют основной вид деятельности: учёба, работа, семья. То есть они уделяют столько времени, сколько они могут уделить. Хотя проект уже довольно большой, нужны сотрудники постоянные, два-три человека, как минимум. Без людей, которые ежедневно работают, об этом сложно говорить.

Street Vision каждый раз меняет место проведения, есть ли вероятность того, что он осядет на одном месте?
— Есть, конечно. Но я думаю, к этому мы придём либо в следующим году, либо через год. Но на самом деле, мне этого не особо хочется в плане эмоциональности. А в плане рациональности конечно надо бы найти постоянное место проведения, ведь мы ежегодно вкладываем огромные деньги в то, чтобы оборудовать новую площадку.

Ты следишь за другими молодёжными движухами? Как ты считаешь, есть ли в Томске молодёжные проекты, заслуживающие внимания?
— Выставок, к сожалению, нет, но есть крутые фестивали. Я считаю, что вечеринки от промо-группы Zen очень крутые. Они каждый месяц делают вечеринки, «Солнечное сплетение» — летний фестиваль, «Шабаш» на Хэллоуин каждый год. Это лучшее, что в Томске есть, я считаю. Они делают очень крутые тусы, я в восторге.

Есть ещё очень крутые ребята, но они только начинают — Skeng, которые делают тусы в Hall bar. Есть ещё «Зураб», конечно, но это вообще отдельная история.

Текст и фото: Семён Голубев